Home English Фотоальбом статьи о Балдине Видео 85-летие
   

Об истоках теоретической группы "эталонной" лаборатории в ФИАНе

      В.А.Петрунькин  

       Молва гласит, что А.М. Балдина и В.В. Михайлова, студентов МИФИ, привел еще в старый ФИАН в конце 1947 или начале 1948 года тогда еще кандидат наук М.С. Рабинович (в простонародье Муся) с целью, чтобы молодые люди помогли ему рассчитать движение частиц в ускорителе с разрезным магнитом. Потом полученные студентами результаты будто бы использовались при написании проекта большого протонного ускорителя на 10 ГэВ, который планировали построить в окрестности Иваньковской плотины на Волге. В 1949 году вышеназванные студенты закончили МИФИ и стали сотрудниками "эталонной" (ускорительной) лаборатории В.И. Векслера уже на законных основаниях.           В те годы в ФИАНе шло бурное строительство новых ускорителей, работа которых основана на открытом в 1944 году В.И. Векслером принципе автофазировки. Еще в старом ФИАНе в 1947 году заработал электронный синхротрон на 30 МэВ. На территории так называемого "Питомника" в конце 1949 года состоялся запуск первого в Европе электронного синхротрона (С-25) на 250 МэВ. В 1953 году уже на территории нынешнего ФИАНа вошла в строй модель большого протонного ускорителя на 180 МэВ, в дальнейшем переделанного в электронный синхротрон на 680 МэВ.           Именно в этот период "бури и натиска" встал серьезно вопрос об использовании созданных ускорителей для физических экспериментов. Под влиянием инженера и экспериментатора В.И. Векслера и известного (особенно как автора статьи в журнале "Вопросы философии") теоретика М.А. Маркова на ускорителе С-25 постепенно начинают разворачиваться экспериментальные исследования процессов фоторождения пионов и фоторасщепления атомных ядер. А что же наши бывшие студенты? А.М. Балдин и В.В. Михайлов поняли исторический момент и быстро переквалифицировались из ускорительщиков в теоретиков по физике элементарных частиц и образовали костяк теоретической группы М.А. Маркова. В 1950-1953 годах ими были выполнены расчеты дифференциальных сечений пионного фоторождения на протоне и дейтроне при низких (вблизи порога) энергиях в рамках однонуклонного (полюсного) приближения и исследована изотопическая структура адронного электромагнитного тока. В частности, была высказана гипотеза о доминировании вкладов изовекторных токов в амплитудах пионного фоторождения на нуклоне. На основе полученных результатов теоретического изучения разных процессов пионного фоторождения А.М. Балдин написал и успешно защитил в 1953 году кандидатскую диссертацию. Отмечу, что за год до этого события ему было присвоено звание мастера спорта по альпинизму. К сожалению, этот год был омрачен трагическим событием. В горах погиб В.В. Михайлов, с которым были сделаны первые шаги в науке и спорте.           В тесном контакте с экспериментаторами А.М. Балдин продолжал изучать фоторождение нейтральных и заряженных пионов на нуклоне до середины 60-х годов. Часть работ на эту тему была им выполнена в соавторстве с А.И. Лебедевым, который пришел в лабораторию в 1955 году. Одновременно с ним М.А. Марков привел к А.М. Балдину своего дипломника и автора настоящей заметки. Так в "эталонной" лаборатории образовалась маленькая теоретическая подгруппа из трех человек, работающих в более или менее тесном контакте с экспериментаторами. Ее руководитель и рядовые члены были тогда еще молодыми людьми и между ними быстро возникли дружеские отношения. А.М. Балдин ненавязчиво предлагал разные темы для работы, часто давал дельные советы. Я изредка ездил с ним по воскресным дням в Царицыно, где на стенах дворцовых развалин получил первые уроки скалолазания. В то время в институтах АН было принято устраивать вечера с танцами, куда с удовольствием ходили и молодые сотрудники института, и завлабы с женами. А.М. Балдин приходил обычно со своей женой Таней, которая могла и как мне кажется, любила танцевать. Во время танца она иногда меня спрашивала, когда же Саша защитит докторскую диссертацию, а я отвечал ей с глубокомысленным видом, что это произойдет в недалеком будущем. В своем ответе я учитывал, что наш тогдашний заведующий лабораторией, очень ответственно относился к такого рода событиям, особенно если они происходили с теоретиками. Сейчас я, конечно знаю, что это характерная черта многих больших и маленьких руководителей. Однажды на один из таких вечеров, кажется новогодний, пришли Л.Д. Ландау и А.С. Компанеец и стали высматривать симпатичных девушек, но мы своих знакомых умыкнуть им не дали.          Много шума произвело в свое время предположение А.М. Балдина о возможном существовании четвертого пиона (изотопического скаляра), основанное на теоретическом анализе некоторых экспериментальных данных. Оно стимулировало новые эксперименты во многих лабораториях мира. Очень интересно развивались события с интерпретацией данных Прокошкина. Сначала казалось, что так называемый пи-ноль-мезон проявляется на уровне достоверности в 5-6 стандартных ошибок, но дальнейшее увеличение статистики отменило намечавшееся открытие. В 1960 году А.М. Балдину было присвоено звание доктора ф.-м. наук по совокупности работ, а в 1973 году большой группе сотрудников лаборатории вместе с ним была присуждена Государственная премия.            Трудно в короткой заметке рассказать обо всех интересных и важных работах, выполненных в те годы в лаборатории с участием А.М. Балдина, но следует отметить еще одно направление экспериментальных и теоретических исследований, в котором он принял участие. В 1951 году на "Питомник" пришел босиком (так гласит молва) из Института химической физики доктор наук В.И. Гольданский. Он пришел не с пустыми руками, а с идеей (была им предложена и схема опыта, но ее сразу раскритиковали наши гении) исследовать упругое рассеяние фотона протоном. Цель - экспериментально открыть структуру протона. Вспомните, что некоторые очень сильные теоретики писали и уж тем более говорили, что никакой структуры у элементарных частиц нет и быть не может. В то же самое время считалось, что переносчиками ядерных сил являются пионы, что подразумевает существование у адронов пионной шубы. Как известно, приблизительно в то же время на стэнфордском линейном ускорителе Р. Хофштадтер подготавливал эксперимент по упругому рассеянию электрона на протоне. В 1956 году наша группа опубликовала свои результаты в журнале «Доклады АН»: экспериментальные точки заметно отклонялись от теоретического дифференциального сечения рассеяния фотона на точечном протоне с аномальным магнитным моментом. Никакой убедительной интерпретации полученного результата в статье не было, а она могла быть, если бы участники эксперимента внимательнее прочитали только одну страницу из цитированной ими статьи А. Кляйна в журнале «Phys. Rev.» за 1955 год. Американская группа из Стэнфорда опубликовала свои данные по радиусу и формфактору протона в 1955-1958 годах. Результат этого соревнования хорошо известен: Р. Хофштадтер получил нобелевскую премию. В 1960 году группа В.И. Гольданского получила более точные данные по дифференциальному сечению рассеяния фотона протоном ниже порога пионного фоторождения и извлекла из них впервые экспериментальные значения электрической и магнитной поляризуемостей протона. При фитировании этих данных использовалось безмодельное теоретическое сечение, полученное мной из строгой низкоэнергетической теоремы, и значение суммы поляризуемостей протона, приближенно вычисленное А.М. Балдиным по выведенному им в 1957 году дисперсионному правилу сумм. В настоящее время это правило сумм обычно называют правилом сумм Балдина - Лапидуса или просто п.с. Балдина. Это один из строгих результатов в теории электромагнитных взаимодействий адронов. Теперь экспериментальные значения поляризуемостей протона постоянно публикуются в таблицах PDG. Интересно, что измерения поляризуемостей протона за рубежом были повторены только через тридцать лет. В настоящее время такого рода эксперименты проводятся во многих центрах, где имеется подходящий по энергии пучок фотонов. В последние годы опубликовано также много статей, в которых поляризуемости протона вычисляются в разных кварковых моделях и теоретических приближениях, в частности в КХД на решетке.          Со временем наша теоретическая подгруппа расширилась и стала группой. Пришли С.Ф. Семенко и В.Н. Фетисов. Они стали активно развивать некоторые направления ядерной физики: теорию мультипольных резонансов, теорию фотоядерных реакций и теорию гиперядер. В этих направлениях ими были получены новые результаты и некоторые из них вместе с А.М. Балдиным. До перехода на работу в ЛВЭ ОИЯИ А.М. Балдин активно интересовался и этой проблематикой. Немного позже сотрудниками группы стали Л.В. Фильков и В.А. Царев. Их приход привел к дальнейшему расширению проблематики. Первый выполнил дисперсионные расчеты амплитуды упругого рассеяния фотона на протоне, а второй теорию Редже применялась для описания экспериментальных данных уже других лабораторий по разным адронным процессам при высоких энергиях.                                                                                                                                                      Думаю, что уход из ФИАНа в ЛВЭ ОИЯИ А.М. Балдину дался нелегко. Знаю, что перед тем как окончательно решиться на этот шаг он советовался со многими людьми. Разговаривал на эту тему он и со мной. Детали разговора помню плохо. Я ему говорил, что после перехода на административную работу в ЛВЭ он будет меньше заниматься самой наукой и сейчас считаю, что был тогда прав. Он в свою очередь высказал предположение о будущем заболачивании исследований по ядерной физике и физике элементарных частиц в нашей лаборатории после перебазирования ее в Пахру. В этом он был, если не полностью прав, то, по крайней мере, частично. Потом А.М. Балдин изредка появлялся в комнате на третьем этаже правого крыла ФИАН, где А.И. Лебедев и я проработали с ним около 15 лет, спрашивал о наших делах, иногда что-либо рассказывал. Но с годами это происходило все реже и реже. Он в молодости всегда был и остается сейчас активным человеком, но нынешняя активность иного рода. Чувствуется, что сейчас у него другая жизнь по сравнению с той, которую он вел в ФИАНе.           Заканчивая эту заметку, хочется сказать, что искреннее увлечение наукой давало нам всем много радости и помогало многим из нас чувствовать себя внутренне свободными людьми. Хочу выразить надежду, что новый век сохранит нас для науки и саму науку для будущих исследователей.

                                                                Петрунькин Виктор Алексеевич, к.ф.-м.н.,                      отдел физики высоких энергий ФИАН.